Привлечение к ответственности инициаторов Норвежских соглашений.

Будущее, которого мы избежали: несостоявшиеся планы Бейлина

«В это невозможно было поверить. Это казалось сценой из какой-то слишком фантастической пьесы. Мы обсуждаем совершенно критическую часть совершенно критических переговоров, говорим о том, как убедить Рабина и Переса, показав им достигнутую общую базу. Вдруг нам сообщают об убийстве Рабина, и вся картина диаметрально меняется. Мы сидели и плакали друг у друге на плече, как дети» – так описывает Йоси Бейлин свою реакцию на полученное им в Нью-Йорке сообщение о покушении на Рабина. Что он имеет в виду, какие критические переговоры всего месяц спустя после подписания Осло-2? — спросите вы. А вот что.

31 октября 1995 г. Бейлин и Абу Мазен подписали пока что необязывающее «стокгольмское соглашение», результат годовых переговоров с палестинцами, тайно проводившихся в Стокгольме. С израильской стороны их осуществляли те же Гиршфельд и Пондак, которые вели переговоры Осло. Переговоры основывались на тайной договоренности между Бейлином и Арафатом от октября 1993 г., о которой Бейлин не сообщил ни Пересу, ни Рабину. Бейлин поставил своей целью еще до начала формальных переговоров о постоянном урегулировании, которые, согласно договору Осло, должны были открыться 4 мая 1996 г., достичь общей рамки договоренностей, которая потом будет детализироваться, дополняться и проводиться в жизнь, подобно тому, как рамка Осло-1 реализовывалась сначала в Каирском соглашении, а потом в Осло-2. Достигнутое соглашение должно было до поры до времени оставаться в тайне. Торжественная церемония подписания соглашения, возвещавшего полное завершение конфликта и поддержанного мировым сообществом, должна была, по плану Бейлина, стать началом предвыборной кампании Рабина.

Соглашение Бейлина-Абу Мазена включало в себя создание палестинского государства без формальной армии, но с сильной полицией, быструю (до 2000 г.) передачу палестинцам всех территорий за зеленой чертой, за исключением трех анклавов: Гуш Эцион, района вокруг Иерусалима (Маале Адумим и Гиват Зеев), а также района Ариэля, в обмен на расширение территории сектора Газы. Жителям большинства поселений предлагалось либо переселиться, либо остаться жить там, где жили, под охраной палестинской полиции и по законам палестинского государства – разумеется, при том условии, что возможность жить в поселениях будет открыта для всех.. Ведь если Израиль в 1948 г. взял на себя обеспечение мира и спокойствия в арабских деревнях, почему солдаты Арафата не смогут выполнить сходную миссию в еврейских поселениях? Израилю обещали сохранение небольшого военного присутствия в Иорданской долине (до 3 батальонов и 3 отделений ПВО). Беженцы получили бы возможность неограниченно селиться у израильских границ, на территории палестинского государства. Этот приток беженцев никак не контролировался Израилем, при этом Израиль принял бы участие в выплате им денежной компенсации за причиненный нравственный и материальный ущерб. Положение Иерусалима должно было обсуждаться в дальнейшем, при этом, палестинское государство получило бы экстерриториальный суверенитет над Храмовой горой, пообещав сохранять статус кво; старый город должен был получить особый статус.

Бейлин считал, что сможет добиться принятия этого соглашения. В согласии Рабина он был уверен даже больше, чем в согласии Переса: речь Рабина в Кнессете 5 октября 1995 г., в которой Рабин однозначно заявил о стремлении прийти к соглашению о постоянном урегулировании и обозначил его контуры, давала Бейлину основание надеяться на поддержку главы правительства. Бейлин планировал провести встречи с Пересом и Рабином в первой половине ноября. Параллельно Абу Мазен должен был заручиться согласием Арафата. Позднее, уже задним, числом, стало известно, что Арафат полностью поддержал этот документ. Это и неудивительно: ведь отказ Арафата подписать кемп-дэвидское соглашение был связан с тем, что там он должен был согласиться на «завершение конфликта», а здесь налицо был очередной промежуточный документ, база для дальнейшего продвижения.

По замыслу Бейлина, до выборов в конце 1996 г. Израиль должен был подписать предварительные соглашения с палестинцами и с Сирией, что обеспечило бы победу «лагерю мира». Но если и нет, смог бы Израиль отказаться от принятых на себя международных обязательств?

Планам Бейлина не суждено было сбыться. Смерть Рабина смешала все карты. Под впечатлением случившегося Перес не был склонен к слишком быстрому продвижению в переговорах; помимо этого, на похоронах Рабина Клинтон поразил его сообщением о том, что покойный согласился на полную передачу Сирии Голанских высот, и он решил сначала прозондировать ситуацию с Сирией. А потом все-таки решил ускорить выборы. Так и получилось, что май 1996 г. был ознаменован не подписанием стокгольмского соглашения, а победой противников Осло

(источники: יוסי בילין, לגעת שלום, תל איב: ידיעות אחרונות, 1997; יאיר הירשפלד, אוסלו: נוסחה לשלום, תל אביב: עם עובד, 1999; текст стокгольмского соглашения см. http://ecf.org.il/issues/issue/164)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *